Типа фантастика. Далекое будущее, звездная экспансия, казалось бы, человечество вот-вот достигнет процветания, но человеческое общество все никак не может избавиться от раздирающих его веками противоречий. И вот, наконец, появляется шанс все изменить.



Они шли по городу пешком, молодые офицеры, вчерашние курсанты. Девушки, в честь праздника изменившие своей строгой форме, и нарядившиеся в платья с длинными юбками, и в туфли на высоких каблуках уже подустали в непривычной обуви. Анна сняла свои туфли первой, и вслед за ней, как по команде, освободились от обуви другие девушки и ступали по теплому асфальту босиком.

Уже стемнело, и небо перечерчивали светом бортовых огней летавшие над городом флайеры. Из-за них казалось, будто над городом вечный звездопад.

Анна запрокинула голову, придерживая пучок волос на затылке, который уже успел растрепаться.

— Ну вот и начинается наша служба! — произнесла она негромко и задумчиво.

Кто-то засмеялся, предложил выпить за то, что бы их не оставили болтаться на орбите какой-нибудь планетки, а отправили в дальний космос. Иначе зачем было трудиться шесть лет для получения диплома пилота первого класса, с правом управления любым транспортным средством, способным оторваться от поверхности планеты.

Торжественный ужин по случаю окончания военного училища закончился поздним вечером. После вручения лейтенантских погон и нагрудных ромбов о высшем образовании, дружная компания состоявшихся выпускников многочисленными тостами проводила свое курсантское прошлое в стенах известного ресторана Нового Лондона. Из груди лейтенантов рвались горячие признания беречь дружбу и обещания не забывать «Альма-матер».

Кто-то предложил заглянуть в музей Космического флота, который был открыт круглосуточно. Остальные горячо поддержали это предложение. Рассел Морган, мрачно тащившийся вслед за сокурсниками, был вынужден изобразить улыбку и готовность веселиться.

Его не очень любили. Внук великого деда, адмирала Моргана, он не выказывал никого желания идти по его стопам.

Рассел был трусом. Он был трусом, и не стеснялся себе в этом признаться. Это не являлось для него проблемой, он не придумывал себе оправданий и эвфемизмов. Он просто был трусом. Но, по какой-то причине это являлось для всех вокруг. Поэтому Рассел трусливо молчал, не пытаясь отстаивать свое мнение, и плыл по течению.

А еще он был тем самым уродом, без которого не обходится ни одна семья. Даже семейство Морган — пять поколений которых служили в космофлоте.

Его дед был адмиралом, отец и дядя дослужились до генеральских чинов и погибли, защищая планеты, входившие в Содружество, от пиратов. Его двоюродные братья тоже отметились на военном поприще — старший был подполковником, младший — майором. Оба погибли, когда Рассел учился в средней школе. Это еще сильнее заставляло Рассела бояться военной службы.

Ему не хотелось умирать так, как умирали его многочисленные родичи — среди обломков космического корабля, не то от ран, не то от отсутствия воздуха. Не хотелось, чтоб его тело вечно дрейфовало среди звезд, нетленное, как тела святых или египетские мумии. Он вообще побаивался космоса — далекие, чужие звезды пугали его.

Конечно, признаваться в таком мужчине постыдно. Так Рассел и жил — боясь будущего и того, что об этом кто-нибудь узнает. Время от времени он листал медицинскую энциклопедию в поисках какого-нибудь заболевания, которое позволило бы ему откосить, не лишая при этом благ. Беда была в том, что слишком развитая медицина легко диагностировала бы полное отсутствие у него болячек.

В конце концов, Рассел решил, что если станет совсем невмоготу, то можно будет притвориться каким-нибудь безумным, с суицидальными наклонностями, хотя это и закроет для него профессиональный рост на гражданке. А если не прокатит, можно пустить себе пулю в лоб и умереть здесь, на Земле, а не среди холодных, надменных, ухмыляющихся звезд.

К счастью, он не единственный страшился такого исхода. Его мать в ногах валялась у своего всесильного тестя — адмирала, умоляя не отправлять единственного внука в действующую армию, а оставить его при Генеральном штабе.

Дед ворчал, но кажется начал сдаваться. В конце-концов Рассел был единственным ростком на засыхающем генеалогическом древе семьи Морганов.

Так что Рассел мог надеяться, что ему повезет.

Пока он раздумывал о своей печальной судьбе, их развеселая кампания подошла к воротам круглосуточного музея Космического флота. В последний раз они имели возможность воспользоваться тридцатипроцентной скидкой, положенной курсантам.

Рассел принялся рыться по карманам, в поисках своих документов, и краем глаза заметил, как Анна отошла от группы и направилась к сгорбленному старичку, сидевшему на скамейке у входа.

Старик, кажется плакал и перебирал мелочь в ладони.

« Конечно, — усмехнулся Рассел, провожая взглядом ее фигуру. — Это же Анна! Наверняка углядела какую-нибудь несправедливость! »

Девушка уселась рядом со стариком, о чем-то спросила, затем подняла голову и столкнувшись со взглядом Рассела решительно поднялась и подошла к нему.

Они не были друзьями, даже приятелями их назвать было сложно. Анна, в каждой бочке затычка, мелькала то там, то тут, занимаясь тысячей дел одновременно, и при этом находилась на самом верху в списке успеваемости.

Рассел же держался подчеркнуто отдельно от своей группы. Эти идиоты, рвались в космос, чтоб сложить свои головы по приказу старых брюзгливых солдафонов, среди которых был и дед Рассела. Эти восторженные придурки раздражали его.

Анна подошла ближе, и Рассел взглянул на ее лицо, бледное, с мелкими чертами, с веснушками, обрамленное темно-рыжими волосами и подумал:« Что же в ней такое находят, черт побери?!»

Да ничего в ней не было особенного. Кроме неуемной энергии и жажды справедливости. Ей бы к психологу походить, избавиться от своих детских комплексов.

— Слушай, Морган, — произнесла она прямо глядя в лицо. — Позвони деду, а? Очень надо.

Рассел уставился на Анну в немом изумлении. Да он не позвонил бы адмиралу Моргану даже если бы луна падала на Землю!

— Тебе шампанское в голову ударило, Воронцова? — спросил он.

Анна взяла его за локоть, и прошептала, кивая на старика, сидевшего на скамейке:

— Морган, присмотрись! Никого тебе этот старик не напоминает?

Рассел еще раз посмотрел на старика и присвистнул.

— Капитан Эркарт? Что он здесь делает?

Капитана Эркарта знали все. Десять лет назад он спас от катастрофы мирную аграрную планету, уничтожив приближавшиеся к ней пиратские корабли.

Он уже тогда был стар, и вскоре ушел в отставку…

— Пожалуйста, — тихо сказала Анна, кладя свою маленькую, сильную руку с мозолью от штурвала между большим и указательным пальцем, ему на ладонь. — Пожалуйста, Морган, будь человеком! «Корделия», его корабль, был списан, и его поместили сюда, в музей. Завтра он уже будет просто экспонатом. Полковник просто хочет с ним попрощаться!

Рассел сглотнул. Звонить поздним вечером деду только потому, что выживший из ума старик хочет попрощаться с грудой железа?

— Я сама с ним поговорю, пожалуйста? — умоляюще сказала Анна.

Почему Рассел не сумел ей отказать?

Он набрал номер деда, и, вскоре в окошке коммуникатора показалось его недовольное лицо.

Инициативу тут-же перехватила Анна.

— Ваше превосходительство, господин адмирал, сэр! — бодро отрапортовала она. — Требуется помощь господину полковнику Эр карту, сэр!

Она быстро пересказала всю эту историю деду, тот недовольно морщился, а потом сказал.

— Полковника пропустят к его кораблю, лейтенант.

И отключился.

Анна, на ходу объясняя товарищам, что происходит, бодро потащила старичка в здание.

Они почти бегом промчались мимо экспонатов, выскочили на забетонированное поле за зданием, на котором располагалось пол десятка различных кораблей, и подошли к отгороженной щитками « Корделии» в самом конце строя.

Эркарт сразу обрел юношескую бодрость, рысцой побежал к кораблю.

— Нельзя, — попытался преградить ему вход какой-то мужчина, судя по бейджику, директор музея.

— Совесть поимейте, он военный капитан, это его корабль был, — возмутилась Анна. — Дайте посидеть полчасика, он ничего не сломает.

Запиликал коммуникатор директора, тот, прочитав сообщение изменился в лице, махнув на компанию курсантов рукой, и отошел. Полковник Эркарт вбежал внутрь.

— Капитан на корабле, — проскрипел дребезжащий голос, тихий и слабый.
Искин никто снимать не стал, будет работать рассказчиком и развлекать детишек. Эркарт схватился за сердце — этого он точно не ожидал.

— Корделия, ты жива?

Здесь все было так привычно, так знакомо, такое родное и милое сердцу. Капитан уселся в свое кресло, знакомо скрипнувшее, родное, протертое. И машинально скомандовал:

— Приготовиться к взлету.

— Полет невозможен, корабль зафиксирован.

— Ну-ка, навались! — сообразил один лейтенантов, Рихард, указывая на тросы, которым корабль был надежно зафиксирован.

— Дайте ему полетать, — напирала Анна на директора внизу. — Ну будьте же вы человеком, у этого старика награды весят больше, чем он сам, он же герой, а это его корабль. Ну пускай один круг пролетят над парком. Вам же потом реклама будет дополнительная.

— И столкнется с кем-нибудь?

Анна оглянулась, вновь умоляюще смотря на Рассела. Тот только пожал плечами, засовывая руки в карманы. Анна потянулась к своему комму, по памяти набирая номер адмирала Моргана.

Адмирал ответил сразу. Наверняка, за прошедшие четверть часа досье Анны прошерстили несколько раз.

— Проблемы? — спросил дед, уже не морщусь, а даже с некоторым интересом.

— Небольшие, сэр.

Адмирал выслушал, кивнул и отключился.

Вверху началась какая-то суматоха, пассажирские флайеры разгоняли в стороны юркие полицейские транспортники.

— Освободить все линии! — гремело вверху. — Полет военного корабля. Освобождаем линии!

Со звоном лопались тросы, освобождая «Корделию», Эркарт с замиранием сердца слушал родной голос:

— Полет возможен. Системы работают на шестидесяти двух процентах. Капитан?

Капитан посмотрел на мутный монитор внешнего обзора, во все стороны разбегались фигурки директора парка и механиков.

— Старт, Корделия.

Корабль заскрипел, затем виновато сообщил:

— Взлет невозможен. Отказ систем автопилотирования. Для управления требуются четыре младших пилота.

Эркарт погладил штурвал. Что уж теперь. Глупо было рассчитывать на чудо.

— Капитан? — Анна склонилась к переговорнику.

— Один я ее не подниму, — печально доложил тот. — «Корделия„не справится с управлением. Тут хотя бы троих еще пилотов нужно, поддержать системы.

Рихард Кестер хохотнул:

— Ну раз пошла такая пьянка…, а не пройти ли нам последний экзамен, ребята?

Анну и Рассела, как героев дня выбрали безоговорочно. Остальные тянули жребий.

Рассел скрипнул зубами. Он надеялся, что больше никогда не сядет за штурвал.

Капитан Эркарт в последний раз в жизни сидел в своем кресле, ловя всем своим существом привычное ощущение полета. ‚Корделия‘ в первый и последний раз поднималась в мирное небо.

Потому, что на следующий день началась война.

@темы: проза, " Там, среди звезд", сам приддумал, фантастика